Отбивая одну стрелу, нужно было одновременно фиксировать взглядом вторую, третью, четвертую, мгновенно определять степень опасности и реагировать только на летящую в голову или грудь. Стрелы можно было отбивать одним или двумя мечами, что считалось делом сравнительно простым, либо рукой в латном нарукавнике. Вершиной мастерства было умение перехватить стрелу на лету. В рыцарском эпосе встречаются упоминания о буси, остававшихся целыми и невредимыми под дождем стрел. При освоении техники ядомэ в школах на стрелы надевали мягкие тряпичные или ватные шарики. Тренировка, где одного исполнителя обстреливали несколько лучников, напоминала игру в пинг-понг на фантастических скоростях.

Если в бою самурай хотел взять противника живьем, он должен был владеть ходзё-дзюцу — искусством связывания, необходимым приложением к дзю-дзюцу. Выбив у врага оружие и проведя бросок с последующим удержанием, следовало немедленно одной рукой снять с пояса моток веревки и обмотать жертву таким образом, чтобы она не могла пошевелиться. В гуще боя, под остриями направленных со всех сторон мечей и копий, сделать это было нелегко. Считается, что твердые правила ходзё-дзюцу впервые ввела школа Такэноути-рю, но почти каждая школа дзю-дзюцу могла похвастаться своей оригинальной методой. С большим усердием изучали ходзё-дзюцу блюстители порядка эпохи Токугава, правительственные надсмотрщики и сыщики мэ-цукэ. Мастера искусства связывания изобретали столь затейливые комбинации, что морские узлы выглядели бы в сравнении с ними детской игрушкой. Были детально разработаны всевозможные варианты связывания отдельно рук и ног, рук и шеи, ног и шеи и т. д. Способы и «рисунки» варьировались в зависимости от пола и возраста жертвы, ее социального положения, особенностей одежды и прически. Для транспортировки пленника своим ходом конец веревки крепился к таким местам, что малейшее поползновение бежать вызывало мучительную боль. Если не было длинной веревки, использовался шнур от большого меча — сагэо. Класс техники ходзё-дзюцу определялся степенью мастерства и скоростью.

К числу важнейших навыков самурая относилось умение хорошо плавать. На Японских островах, окруженных морем и изобилующих реками и озерами, воин должен был с детства готовиться к столкновению с водной стихией. Искусство плавания — суйэй-дзюцу включало в себя прыжки в воду, удержание на воде, борьбу в воде и, наконец, плавание. Стили суйэй-дзюцу были весьма разнообразны. Так, в школе Кобори на юго-востоке Кюсю обучали плавать в полном боевом снаряжении и при этом вести обстрел противника из лука. Интенсивная работа ног позволяла держать туловище довольно высоко над водой. В школе Яманоути преподавали «переправу со знаменами» и с тяжелыми грузами. В школе Ивакура, на полуострове Кии, учили преодолевать приливные волны, прибой и водовороты, освобождаться от водорослей, плавать против течения. Не зря символом самурайского мужества и упорства всегда служил «карп, плывущий против течения» (кои-нобори). В школе Суйфу постигалось искусство плавания в штормовую погоду, в школе Канкай обучали плаванию в море на большие дистанции, в школе Нодзима — транспортировке над водой оружия и скоропортящихся предметов, например пороха. В некоторых рю осваивали ныряние на глубину и в длину. В школе Суйто практиковались прыжки с обрыва на мелководье. Были мастера водного спринта, развивавшие бешеную скорость на отрезке в несколько метров и сильным рывком выскакивающие «способом молодого лобана» (ина-тоби) из воды на высоту, прямо в лодку противника.

Ближе всего к дзю-дзюцу стояли школы Синдэн и Мукай. В первой отрабатывалась борьба на плоту или на палубе лодки (икада-дзумо) и в падении с лодки, плавание и ныряние со связанными руками и ногами (сюсоку-гарами) и, наконец, пребывание под водой в течение нескольких минут. Задержка дыхания осуществлялась посредством йогической практики. Мукай-рю представляла собой адаптированную разновидность дзю-дзюцу, где болевые захваты с удержанием были приспособлены к действиям в воде.

Самурай, овладевший сокровенными тайнами воинских искусств, ставший мэнкё — мастером высшего класса.— мог смело взглянуть в глаза любой опасности.